Писать предисловие к художественному произведению неизвестного читателем автора - дело не столько сложное, сколько неблагодарное: как будто критик хочет подороже "продать" публике книгу, в достоинстве которой он сам в душе сомневается, или, как будто критик убежден, что без его усилий читатель не сможет одолеть, понять то, что хотел выразить писатель. И хотя миру широко известны критики, открывшие, угадавшие в первой книге никому не известного автора будущего большого писателя, все равно труд литературного критика - мало благодарный, предисловия читаются лишь избранным представителями читающей публики.

Но не эта причина определила, что первому роману Айн Рэнд "Мы - живые", вышедшему в свет в переводе на русский язык в 1993 году, не предпослано такое предисловие, потому что то, что названо там предисловием, по сути, является лишь предуведомлением читателя о том, кто и когда написал предлагаемую издательством книгу. И это было сделано сознательно, не только для того, чтобы заинтриговать читателя. Нет. Главная причина здесь - поиск точки отсчета, о ком писать: потому что роман "Мы - живые" написан на английском языке неизвестным нам русским писателем, если бы за ним не последовало все то, что весь мир сегодня знает как "феномен Айн Рэнд", роман можно было бы смело отнести к обширной мемуарной и художественной литературе о первых годах нашей революции, написанных ее очевидцами, т.е. теми, кому посчастливилось или, наоборот, не посчастливилось, переживать эти годы самим. Правда, роман этот, в отличие от более привычной для нас литературы, написан писателем-эмигрантом (хотя такого рода книги создавались в двадцатые и намного реже, в тридцатые годы и в нашей стране, о чем многие успели уже забыть). Когда же в Америке начали появляться книги Айн Рэнд, у нас уже начал формироваться новый тип читателя, для которого, принципиально говоря, личное отношение к революции 1917 года было уже задано, и в целом нового читателя вряд ли увлекло то, что и как писала о ней Айн Рэнд, подобно тому как, но и по другим причинам, роман Айн Рэнд не увлек в тридцатые годы американского читателя. Конечно, этой писательнице нельзя было отказать в умении подметить и описать характерные и легко угадываемые детали быта тех памятных годов - Айн Рэнд уехала из России в 1926 году, - в хорошем владении, как говорится, пером, но, вместе с тем, этот роман явно принадлежал к жестко тенденциозной литературе, то сказывалось не только в идеологии писателя и прямо высказываемых им взглядом, но и в художественной реализации типов ее героев, всегда полярно и беспощадно противопоставленных друг другу, даже когда обстоятельства или изменение взглядов заставляют их сменить былые убеждения, их полярность по отношению к другим не уменьшается. Это - Савл, который преследовал христиан, и став Павлом не менее ревностно начинает обращать свое слово против отклонившихся от христианской религии или сомневавшихся в ней. Такие повороты и обращения совершенно в стиле Айн Рэнд, и рождены у нее и ее героев постоянным внутренним спором с самим собой или с окружающими, желанием повсюду дойти до точки, до абсолюта. Проницательный читатель угадывает сразу, что это полярность, это стремление к абсолюту, эта душевная непримиримость к полуправде и полупоступку, - все рождено внутренне обстановкой и идеологией той страны, откуда она бежала, чтобы никогда уже не возвращаться в нее обратно.

А если Алисе Разенбаум /Айн Рэнд - это ее псевдоним/ не удалось стать Рейснер или Коллонтай в мире внешнем, то она становится писательницей Айн Рэнд в области более ей присущей и привычной - в слове, в литературе, в идеологии. Но все это придет потом, а пока мы подчеркнем иное. Каким бы ни были оценки ее первого романа читателями, а они не всегда были и остаются благоприятными, он видится совсем по-другому в контексте всего ее литературного творчества, и последующей области ее увлечений - социально-эстетической и в определенной мере - философской. Поэтому издательство поступило мудро. Оно отдало русскому читателю то, что ему принадлежит по праву - русского писателя, достаточно своеобразного и оригинального, чтобы познакомиться и с интересом прочесть его самому - без поводыря - предисловия.

Но в контексте всего ее творчества, которое понемногу начинает становиться знакомым нашему читателю, даже если брать только контекст с ее романом "Источник", первый роман Айн Рэнд видится и оценивается совсем иначе. Он как бы становится причастным всему ее писательскому феномену и, тем самым, выпадает из потока эмигрантской литературы о русской Революции как локальном явлении, о котором рассказывают писатели-очевидцы. Роман становится уже первым звеном в цепи художественных и философски-этических поисков Айн Рэнд своего героя и, обязательно, его антигероя, или, точнее, своего абсолютного героя.

Как человек и писатель Айн Рэнд сформировалась в России. Она - прямая наследница тех женских характеров, которые появились у нас в конце девятнадцатого века, но наиболее ярко выявились в годы гражданской войны и в первые годы социалистического строительства - к началу сороковых годов они уже исчезают, и в пятидесятые становятся забытым явлением. (Можно без особой уверенности погадать, возродится ли этот тип сегодня, в результате нового переворота в общественном сознании). Отзвуки страстных натур этих женщин в изобилии встречаются на страницах романов Айн Рэнд и в е выступлениях для общественности. Чего стоят одни заявления о ее духовной ненависти к коммунизму, коллективизму и любви к капитализму, олицетворяющему для нее индивидуальное начало.

Даже учитывая их полемичный и, в большей мере, абстрактный характер, заявлять об этом к концу ХХ века, когда социалистические доктрины и режимы становятся нормой ... это требует большой смелости. Недаром она заслужила титул "единственного мужчины Америки", что подтверждает наши слова об особом типе женщины, представшем перед Америкой и оцененном ею.

Сплав и различие в пропорции содержания в нем личного, социального, художественного и философского начал - определяет "феномен Айн Рэнд", делает ее непохожей, отличной от других писателей. Она пытается сделать личным переживанием философский вывод, воплотить в живых человеческих образах абстрактную идею, увидеть за социальными интересами и устремлениями людей и коллективов противоречия единственного человеческого характера. Если не бояться далеких исторических параллелей, можно сказать, что нечто подобное делали без большого успеха в своих писаниях некоторые отцы средневековой церкви. Вспомним хотя бы драму "Человек" святого Августина, труды святого Франциска и испанских мистиков, которым подобный сплав удавался несколько лучше в их опытах в мистической поэзии в эпоху Возрождения, но там идеал человека воплощен в Боге, а идеальный человек в его человеческой оболочке лишь тщится соблюдать не нарушая его заветы и служить Богу. Айн Рэнд - и в этом тоже одна из черт ее личности, идущая от революционной России ее юности - не волнует проблема бога, как и религии - она ставит в центр универсума человека - идеальную личность, творца-одиночку, которая идет собственным путем и руководствуется своими законами, имманентными законами своей личности и своей судьбы. Как и герой Ницше "сверхчеловек" - Айн Рэнд в юности увлекалась, как и многие интеллигенты и интеллектуалы начала нашего века, философской доктриной Фридриха Ницше - ее сверхчеловек также стоит над человеческим коллективом и считается с ним лишь в том, что не касается его творческого видения. Но есть существенная разница между ним и героем Ницше. Хотя идеальная личность Рэнд имманентна: результаты ее творческих усилий направлены на то, чтобы лучше служить человеку, делать его жизнь удобной, разумной и независимой. Талант и гений индивидуалиста - одиночки должны служить всем людям.

И в этом далеко не все отличие супермена писательницы от "белокурой бестии" Ницше. У героев Айн Рэнд как и у нее самой есть еще одна страсть - его величество Разум. Разум как проблема, которая определяет внутреннюю сущность поведения героев, дает основание для их уверенности в своей правоте, в своем праве на поступок. Приглашаем читателя для эксперимента самим подумать, как оправдать нормальному человеку факт разрушения архитектором дома, который он проектировал. По всей внешней дикости и нелепости подобного поступка, не стоит забывать и о том, что Гоголь уничтожил продолжение своих "Мертвых душ" ... и т.д.

Позднее эта одержимость Разумом дала жизнь новому направлению американской философско- эстетической системе - объективизму, вдохновителем и духовным вождем которого станет Айн Рэнд: у этого направления есть не только свой идейный вождь и учитель, но и печатное издание - "Объективист" и учебник, так и оставшийся до конца неотработанным в связи с ее кончиной в 1982 году 2 "Теория познания объективизма", одним из главных положений которого, помимо теории универсалия стало "жить своей головой, жить только для себя, не давая другим делать из себя жертву, но и не превращая в свои жертвы других". Является ли это современной личиной "разумного эгоизма" Чернышевского, сказать затруднительно, но тот факт, что в доктрине "объективизма" нашли свое продолжение и некоторые идеи русской классической философии - несомненно, и исследования на эту тему еще впереди.

Возвращаясь мыслью к пользе и вреде предисловия, нам бы хотелось подчеркнуть, что анализ современного литературного произведения сам по себе недостаточен без выяснения не только и не столько литературоведческой ценности книги, сколько ее более широких социально-культурных основ. Сейчас как-то позабылось в связи с всеобщим нигилизмом в нашем обществе старое и далеко не только марксистское положение. Для кого пишет автор литературного произведения? И если "классические" авторы, писатели так сказать "чистой воды", равно как и авторы детективов пишут на широкую публику, ориентируясь на читателя вообще, то этого никак нельзя сказать о романах Айн Рэнд, включая и самый популярный из них - "Атлант расправил плечи".

Конечно, когда биограф Айн Рэнд перечислял людей, прочитавших ее книги и ставших чем-то в американском обществе и кем-то в пропаганде идей писательницы, она ориентировалась во всех случаях на людей образованных, хотя там изредка попадаются и просто домохозяйки и просто молодые люди. Однако не будет большой натяжкой признать что романы Рэнд возможно за исключением "Мы - живые", обращены прежде всего к образованному, думающему обществу, причем последнее определение - думающему - является обязательным, потому что романы Айн Рэнд, если поискать для них привычного определения, типа "реалистический", "бытовой", "психологический" и т. п., скорее всего соответствовали бы термину "проблемный роман", а такой тип романа должен иметь своего, далеко не только читателя общего типа для развлечения и проведения времени. Все это, конечно, не противоречит известному факту, что тиражи ее произведений для Америки поразительны, о чем мы еще поговорим.

Здесь же нам хотелось указать еще на один факт, связанный с оценкой романов, хотя и не только романов Айн Рэнд, что, как может показаться, связано с американской спецификой оценки произведения искусства. Романы писательницы оценил деловой мир Америки, среди почитателей Рэнд много выдающихся финансистов и экономистов Америки. Вероятно, это связано с новой ипостасью сегодняшнего бизнесмена, которого вынуждают как законы, так и образование более широко взглянуть на мир и переосмыслить свою роль в нем, но эта тема слишком широкая, чтобы ее развивать в предисловии. Другой контингент читателей Рэнд - что менее странно, но все же удивительно, - составляют студенты и учащиеся. Вероятно их притягивает как раз афористичный и проблемный характер описываемых Рэнд людей и ситуаций. Ну, и кроме того - максимализм многих заявлений Айн Рэнд, который нравится молодежи. Довольно курьезный факт, подтверждающий интерес молодежи к постановке проблем по Айн Рэнд, приводится ее биографом. В 1974 году Рэнд пригласила известная американская военная Академия в Вест-Пойнте обратиться с приветственным словом к ее выпускникам. Выступление Рэнд, озаглавленное: "Философия: кому она нужна", вызвало бурную овацию молодых офицеров и преподавателей, забросавших ее массой вопросов философски- эстетического плана.

Почему? В чем власть ее над американской аудиторией? - может спросить неискушенный читатель, подумав о том, что он, может быть, пропустил что-то очень существенное в развитии литературно-критического направления.

Тогда, вероятно, ему будет интересно узнать и о литературных взглядах и художественных принципах Айн Рэнд, изложенных ей самой в ее книге "Романтический манифест". Они представляют собой достаточно стройную систему взглядов, если считать, что это - последнее откровение в стане американского литературоведения, и вместе с тем не существует других школ и направлений. Вероятно, именно в этом контексте она и воспринимала свои положения и принципы и именно так следует воспринимать ее весьма смелое заявление, что она порывает с многовековой предшествующей традицией ("Я бросаю вызов культурной традиции двух с половиной тысячелетий!" - сказала она в одном из интервью).

На самом деле с традициями никто не порывает, перед нами обычный полемический прием и призыв воспринимать все так, как ей кажется самой, верить в то, что верит она и т.п. - и все это очень нравится среднему американцу, прагматическому, любителю шуток и афоризмов и понимающему, то все лучшее создается в Америке. Во всех случаях, тем не менее, это интересная доктрина, опирающая имплицитно на то, что в мире существуют только два главных направления в истории художественной литературы, которые принимаются как незабываемые основы ее развития как художественного знания и называются романтизм и натурализм (в пятидесятые годы у некоторых наших историков - романтизм и реализм). Правда, несколько наивно выглядит полемика с натурализмом в его преломлении в ХIХ веке, но в определенном смысле идеи не умирают...

Однако общие теоретические положения Айн Рэнд в целом не новы, как и комбинации и рекомбинации ее теоретических построений, заимствованных у предшествующих исследователей. Поэтому мы остановимся лишь на тех ее взглядах, которые проясняют особенности ее подхода к собственным литературным трудам.

И первое, на чем настаивает Айн Рэнд, это то, что цель ее как писательницы - создание образа идеального человека, т.е. создание морального идеала, который является самодостаточным, и по отношению к которому все остальные ценности литературного произведения - дидактические, философские, интеллектуальные - являются только средством. Другими словами, главная цель - создание образов Говарда Рорка, Джона Галта как самодостаточных, являющихся целью сами по себе, в самих себе. Не останавливаясь на ее рассуждениях, которые по сути говорят о том, что настоящий писатель мыслит образами, поэтому спрашивать его философ ли он ли пропагандист капитализма - бессмысленно. Интереснее отметить другое. Айн Рэнд сообщает, что является для ее главным интересом в создании своих героев в сопутствующих им жизненным обстоятельствам, каковы ее критерии их отбора. Их несколько: какого рода людей я хочу видеть в настоящей жизни - и почему? О каких человеческих поступках мне интересно узнать - и почему? И она согласна с тем, что всеми этими проблемами занимается не собственно литература, но этика и она согласно со своими принципами конструирует своего идеального героя, в частности создает ему среду "ту социальную систему, которая делает возможным существование и функционирование идеальных людей - свободную, эффективную рациональную систему, которая требует и вознаграждает лучшее в каждом человеке, великом или среднем", т.е. капитализм. Ну а теперь, мы предлагаем нашему читателю оценить эту идеальную систему не в реальном существовании - это за нас сделают специалисты, а в литературном произведении, которое вы прочли или собираетесь прочесть: небольшое устное сочинение на тему: " что дает изображенное Айн Рэнд общество Говарду Рорку?" "Говард Рорк и Среда, помогающая расцвету его таланта". И читатель сам придет, надеемся мы, к выводу, что идеальный человек должен быть только индивидуалистом-одиночкой, которому совершенно не следует обвинять в чем-либо окружающих его людей, им нет дела до него. А ему до них?

А теперь вернемся к своему роману.

Как-то во время репетиции очередного спектакля великий режиссер Станиславский спросил одного молодого актера, жалующегося на мелкотемье современных авторов, как бы отнесся к такому сюжету: "Он любит ее, а она любит другого. И он уезжает." Тот задохнулся от презрения. - А вот Грибоедов сделал на этой основе "Горе от ума", - заметил режиссер.

Мы далеки от такого заострения мысли о тематике, но ... что бы ответил нам молодой артист, если бы ему подали такой свежий сюжет: "Пока молодой архитектор преодолевая всевозможные препятствия, делает свою карьеру, девушка, безумно любящая его, ему изменяет, всячески вредит, пока, наконец, чуть не погибнув по вине этого же архитектора, находит с ним свое счастье".

И дело здесь не в художественной ткани произведения, которая, кроме голого сюжета вмещает еще много иных поворотов и разворотов темы, различных типов и характеров и т.п., главное в том, что емкость сюжета, как правило, еще с библейских незапамятных веков прямо связана с его простотой. В этом определенном смысле сюжет Станиславского гораздо более емок для чисто художественного воплощения и более прямо связан с эмоциональным воздействием на читателя. Сюжет Айн Рэнд, тоже не очень сложный, требует рационального объяснения, хотя не чужд и вторжению эмоционального начала. Сильная сторона мыслителя Айн Рэнд и слабая сторона Рэнд- художника слова в том, что она пытается скорее объяснить, а не показать в художественных образах причины столь, на первый взгляд, нелепого положения вещей, причем сила ее рационального, логически строгого объяснения заставляет читателя поверить, что так могло быть в предлагаемой ею самой обстоятельствах, а афористичный, необычный характер ее объяснений также составляет привлекательную черту ее таланта.

Труднее говорить о языке литературных произведений Айн Рэнд, ведь она пишет по-английски и пока еще не появились критические статьи, разбирающие особенности ее языка и приметы ее стиля. Пожалуй, будет осмотрительней сказать самое общее, что она пишет интересно, увлекательно строит интригу того, что происходит с ее героями, умеет найти золотую середину между художественными, чисто литературными описаниями и рассуждениями ее персонажей, которую не привычный к избытку тенденциозности читатель может изменить в сторону литературную, опуская ненужные подробности ее философской доктрины.

Можно, впрочем, остановить внимание на обилии и очень разнообразном характере ее сравнений, которые, если они не скрыты переводчиком, могли бы составить представление о построении художественного образа, присущему, как кажется, ее собственному стилю, потому что именно они, в особенности в начале глав, составляет особую прелесть ее языка и составляет одну из трудностей для переводчика.

Можно отметить также своеобразие переходов от простых общего типа предложений, начинающих описание какой-то ситуации к целому потоку, вытекающих из них следствий, постепенно передающих художественно претворенную картину природы или состояния человека.

Отметим также достаточно сложную и красивую систему повтора слова, выработанную Айн Рэнд, когда повторяющееся иногда с помощью синонима, а иногда и тавтологического повтора словопонятие становится лейтмотивом достаточно протяженного описания, куда вплетены и сравнения, помогающие уйти от монотонности повтора, причем подобные риторические средства используются равно как для передачи описания, так и речи персонажей.

Следует сказать и о богатстве речевых характеристик персонажей, гиперболическая заостренность типов которых помогает читателю сразу же определить, не называя даже имени говорящего, кто из них сейчас перед нами. Правда, различие в речевой характеристике больше относится к "отрицательным", не пользующихся симпатией автора персонажей. Характеристика же речи большинства главных героев ее книг более нейтральна, что связано с необходимостью нести в своих рассуждениях авторскую мысль.

Вероятно, стоит упомянуть и о значащих именах персонажей Айн Рэнд, которые дополнительно подчеркнуты и их прозвищами, приводимыми писательницей наряду с именами, а также о примерах ее словотворчества, об авторских неологизмах, о необычности звучания английского слова в непривычном для его нормального использования контексте, что весьма вероятно связано с русским происхождением писательницы.

С другой стороны, происхождение американских писателей таково, что американского читателя не удивишь своеобразием авторских стилей или необычностью использования английского языка - это не англичане. Нам лично приходилось неоднократно видеть как содрогались англичане даже со средним образованием, читая английский язык некоторых современных американских классиков. Поэтому давать достоверный анализ языка Айн Рэнд очень трудно. Достаточно отметить этот факт. что никто не жаловался, что язык произведений Айн Рэнд плох или невыразителен, а отмеченные выше особенности показывают, что по крайне мере его художественные ресурсы разнообразно и умело используются. Переводной же язык, даже при очень хороших и талантливых переводчиках, все же предоставляет собой иное явление, чем язык оригинала. Однако для читателей Айн Рэнд, учитывая особенности ее творческой и более узко, писательской натуры, как национальность героев, как страна, в которой они живут, так и язык оригинала. Однако для читателей Айн Рэнд, учитывая особенности ее творческой и более узко, писательской натуры, как национальность героев, как страна, в которой они живут, так и язык, на котором они говорят, важен не сам по себе, а лишь как средство донести до читателя ее

мысль, идею, человеческую страстную убежденность. И этим средством она пользуется умело и почти артистично.

Ее особенно сильная сторона в этом отношении - учет психологии читателя, которому было бы затруднительно осилить столь насыщенные мыслью страницы, если бы они не прерывались сценами более динамичными по воздействию, более эмоциональными. Помогает ей и часто используемый прием ретардации - задержки повествования, когда почти завершившееся описание ситуации вдруг прерывается и мы надолго прощаемся с одним героем, чтобы погрузиться в проблемы другого. Этот прием - смена планов повествования - одни из излюбленных, иногда ставящий читателя в тупик.

Так, если заголовок первой части романа гласит "Питер Китинг", то значительная часть ее начала посвящена Рорку, как и вторая часть, озаглавленная "Эллсворт М.Тухи". Прихотливость авторского воплощения развития действия романа заставляет читателя искать за этим какого-то рационального смысла. Ну, например, подтверждения, что подлинный герой романа Рорк, а не Доминик, потому что талант и разум мужчины могут лишь быть дополнены женщиной... чего скорее всего здесь и нет, потому что образное начало превалирует в Рорке как в творце, созидателе, и в этом отношении он так же естественен, как и природа, описаниями которой принято начинать повествование. Можно предложить и другое решение с равными же основанием, чтобы в конце концов прийти к уже высказанной мысли. Успех романов Айн Рэнд все же не в их высокой художественной ценности, но в том, что ей удалось передать в них свой собственный страстный и сильный темперамент бойца и высказать в них ряд идей, которые заинтересовали сначала американское, а затем и более широкое, мировое сообщество. Разум и рациональное в человеке неразрывно связано с его независимостью и свободой.

Если же искать аналоги писательнице Айн Рэнд в мировой литературе, мы бы выбрали Антуана де Экзюпери, так называемые "производственные" романы которого завершились созданием своего рода библии избранности "Цитадель". Но это всего лишь параллель, но не подобие: каждый из них в достаточной мере индивидуален.

Читатель дочитал и отложил вторую книгу Айн Рэнд. Станет ли она в дальнейшем его любимым чтением или навсегда исчезает из его памяти? Обогатила ли она его духовно? Внушила ли ему новые мысли и идеи? Это, конечно, зависит и от самого читателя. Но пусть он помнит, что в Америке существует общество сторонников и почитателей таланта писательницы, что практически вся читающая аудитория американцев читала и знает ее произведения. Их переиздают, их пропагандируют, многим они служили и служат сейчас верными друзьями в выработке собственной позиции по отношению к жизни, к обществу. Произведения и взгляды Айн Рэнд даже навязывают с типично-американской непринужденностью: схема этого навязывания довольно элементарна, стоит лишь вспомнить как "организовали" материал газеты Винанда. Человек жил и все житейские ветры колебали его, гнули к земле. Вот он прочел труды Айн Рэнд и... становится известным человеком или находит в чем-то свое счастье. Далее следуют имена, название компаний, должностей и т.д. Все как полагается: читайте, вступайте...! (См., например "Эпилог" биографии Айн Рэнд, написанный Б.Бранден).

Но не это, пожалуй, главное. Если произведения Айн Рэнд получили признание у американской публики, если многие считают их для себя учебниками жизни, значит они заполняют какой-то важный и нужный человеку пробел в его ощущении себя самого в мире, в окружающих его реальностях существования нашего мира.

И действительно. В книгах Айн Рэнд нет многих приманок современной литературы: в них нет секса, порнографии, нет острого сюжета, динамично развертывающегося перед читателем, нет простоты, почти примитивности понятного всем языка. Хотя для ее героев можно найти прототипов, все они не являются безусловно известными всем людьми, а поэтому отсутствует интерес скандала. Ее романы нарочито усложнены длинными описаниями, а споры и монологи действующих лиц занимают пространство в десятках страниц. Вместе с тем, это и не псевдоинтеллектуальное чтиво, подобное тому, что изготавливают ее персонажи-коллеги из "Союз американских писателей". Но самое может быть существенное для читателей состоит в том, что у Рэнд нет положительного героя, которого готов полюбить читатель. Можно быть фанатично преданным ее идеальным персонажам, но их трудно любить, во всяком случае затруднительно представить их в семейной обстановке выполняющими ритуальные действия заботливых родителей, любящих супругов и т.п., то есть там, где интерес читателей явно затронут. И тем не менее. Как пишут сами американцы, Айн Рэнд все еще дна из самых читаемых авторов. Тиражи ее книг по американским масштабам все еще большие. Почему? "Феномен Айн Рэнд", о котором мы упоминали, не проясняет дело, потому что оно только констатирует то , с чем мы сталкиваемся, читая книги Айн Рэнд.

В качестве возможного объяснения можно было бы привести следующее. Говоря выше о сплаве различных начал, определяющих особенность таланта Айн Рэнд, мы упомянули о философских основах ее художественных образов. Попробуем развернуть шире это положение. Естественно, что философии как наука, как теория познания в ее житейском обличии: в бытовом разговоре, в рассуждениях действующих лиц художественного произведения, в авторских отвлечениях и т.п. ситуациях, вряд ли может явиться целью самого произведения. Она как пейзаж в современном романе - может быть или не быть, и в целом писатель не заостряет на этом внимания. Но может случиться, что именно пейзаж или философское, этическое высказывание является для автора главным. Тогда мы говорим, что философия у данного автора становится проблемой. Именно это и происходит у Айн Рэнд: характеры ее героев развиваются не по законам художественного жанра, когда сам автор иногда с изумлением восклицает: хорошую же шутку сыграл с мной герой! - настолько плотно о выражает развитие определенной идеи.

Это не было тайной для самой Айн Рэнд. Откроем ее книгу "Интеллектуалу будущего", выпущенную в 1960 году. Она представляет собой только выдержки из ее художественных произведений, отобранных для тех, кто "хочет принят на себя ответственность стать новым интеллектуалом", т.е. своего рода личностью свободной от давления масс и общественности. Из "Источника" выделены пассажи философско-эстетического плана: "Природа "вторых рук", "Душа сторонника коллективизма", "Душа индивидуалиста". Из "Атлант расправил плечи": - "Смысл денег", "Моральное значение капитализма", "От каждого по способности, каждому по потребности" и другие. Число таких выдержек растет от тома к тому. Таким образом, сама Айн Рэнд явно рассматривает свои художественные произведения в зависимости от их наполнения не художественным, но пропагандистским, идеологическим, философским материалом. Впрочем, если брать заголовки, написанного Айн Рэнд, то и в них преобладают (не по листажу!) произведения не художественного, а иного плана.

Если мы вновь обратимся к заключительной главе ее биографии, где перечислено все или почти все, за что ценят Айн Рэнд в Америке. Мы найдем там и партию "За свободу воли", и организацию курсов, программ и учреждений, где преподают или доктрину "Свободной воли" Айн Рэнд или курсы ее последователей. Мы найдем там и целый ряд фондов, организованных для пропаганды ее экономических идей, которые числят в своих поклонниках и учениях известных экономистов Америки. Там есть перечисление издаваемых газет, книг, брошюр, статей, и освещенных философским и иным осмыслением идей Айн Рэнд, но там нет с точки зрения литературного критика, ничего о художественных достоинствах ее книг, которые широко раскупаются. Правда, там можно обнаружить выдержку из "Источника", так рекламирующего эту книгу:

"В течение столетий всегда находились люди, которые первыми ступали на неведомые еще пути, вооруженные только своим собственным их видением", которая четко передает американское восприятие художественной стороны таланта писательницы - как романа философской мысли. Не будем чересчур увлекаться - существуют и киноверсии романов Айн Рэнд, где эта философская мысль явно не стоит на первом плане. Однако главное для всех критиков - это философская ищущая мысль писательницы. Так это и подают в рекламе.

Наиболее частый мотив, который расцвечивают всеми красками ее критики и биографы - это тот, что книги Рэнд - своего рода учебники успеха. И если проводить вполне закономерные параллели между вызвавшими большой интерес литературными биографиями "великих кап капиталов индустрии" Америки и ее идеальными героями, окажется, что их путь к богатству и успеху, многие правила их игры, являются одновременно и правилами идеальных и не идеальных персонажей Айн Рэнд. Цитат, подтверждающих это положение так много, что их не стоит приводить. Есть они и на страницах "Источника". Поэтизация "сильного человека" Америке знакома давно, - вспомним классических для нас героев Драйзера и Синклера, а еще раньше - героев Джека Лондона, так что американскому обществу есть за что любить Айн Рэнд. А нам?

Честно говоря - не знаем. Конечно, читать эти романы нужно по многим причинам. Русский читатель - читатель очень разборчивый и благодарный. Но вряд ли стоит устраивать марафон с созданием обществ ее имени, где изучают ее книги, вряд ли стоит ставить их практически на одну доску с библией и не из пиетета перед великой книгой, а потому, что "Богу - богово, а кесарю - кесарево". Наш путь к успеху в сознании нового человека и новых общественных отношений - другой. Но неплохо, если на этом пути мы познакомимся с другими писателями, пишущими по-английски, с художественным произведением и научными трудами своей, пусть даже в прошлом, соотечественницы - Айн Рэнд. Признали же мы русскими переведенные на русский язык произведения Набокова, хотя, "понятно, что своим писателем он для нас еще не стал. Не будем загадывать о будущем и для Айн Рэнд. Прочтем и перечтем ее книги, и поразмышляем вместе с ней о Человеке, его загадках и его проблемах. Это благодарное чтение.

Ну а тем, кто подумывает о более практических выводах из ее книг следует знать, что в 1985 году в Лос-Анжелесе, в Калифорнии появился "Институт по изучению наследия Айн Рэнд", с целью которого является "бороться с враждебностью по отношению к Разуму, Индивидуализму и Капитализму со стороны современных писателей и мыслителей". Конференции по основам Рэндизма проводятся регулярно: когда организаторы конференции 1992 года оповещали об очередной из них, они обещали, что это собрание будет "самым рациональным местом на свете".